Если не считать Айлтона Лару, известного бразильского проводника, который, вероятно, уже все ноги стер, таская за собой по Пантанал биломордих экстремалов из-за океана, и его широколицый и добродушного индейца-помощника, который на несколько дней приютил нас на своей фазенде, нас было четверо: я, мой компаньон и товарищ Алекс, товарищ моего компаньона Димон, и товарищ Димона – молодой киевский адвокат Лаврентий

Пантанал

Лаврентию моя идея сразу не понравилась. Парень нутром чувствовал, что добром это не кончится. Димон сначала радостно согласился на мое предложение, но потом, проведя в Пантанале двое суток, сильно нахмурился и начал подозрительно сверкать на меня (особенно после того как осознал, что спать нам придется в гамаках, окруженных двухметровыми каймана.